главная хокку.ру
содержание:
 
Басе   1
Басе   2
Басе   3
Басе   4
Басе   5
Басе   6
Басе   7
Басе   8
Басе   9
Басе 10
Басе 11
Басе 12
Басе 13
Басе 14
Басе 15
Басе 16
Басе 17
Басе 18
Басе 19
Басе 20
Басе 21
Басе 22
Басе 23
Басе 24
Басе 25
..

Мацуо Басе: дневники: Посетили святилище Тада

Мацуо Басё - Путевые дневники
ПО ТРОПИНКАМ СЕВЕРА (продолжение)

Посетили святилище Тада. Здесь хранится шлем Санэмори254 и кусок парчи от его платья. Кажется, и шлем, и платье он получил от князя Еситомо в те давние времена, когда служил роду Минамото. Он и в самом деле был незаурядным воином. Шлем от козырька до боковых отворотов "фукикаэси" украшен резьбой - орнаментом из хризантем и заморских трав - и инкрустирован золотом, нашлемник "голова дракона" украшен двумя изогнутыми рогами - "кувагата". В летописи святилища ярко, во всех подробностях рассказывается о событиях того времени: о том, как после гибели Санэмори в Кисо Есинака вместе с молебной запиской передал этот шлем святилищу, как появился здесь его гонец, Хигути Дзиро.

Жестока судьба!
Под славным шлемом сегодня
Ютится кузнечик.

Шагая по дороге к горячим источникам Яманака, мы все время имели за спиной вершину Белого корня Сиранэга такэ. Слева у подножия гор расположен храм Каннон. Известно, что, после того как государь-инок Кадзан совершил паломничество по Тридцати трем обителям, он установил здесь изображение Великомилосердной заступницы, Великой печальницы, и назвал это место Ната. Скорее всего, он взял по первому слогу от названий Нати и Танигуми. Среди причудливых каменных глыб растут старые сосны, на вершине утеса стоит небольшая крытая мискантом молельня, - да, место это и в самом деле замечательное.

Камней Исияма
Белее этот студеный
Осенний ветер.

Окунулись в горячий источник. Говорят, что по своему живительному действию здешние источники почти не уступают источникам Ариакэ.258

Яманака.
Хризантем и не трону - запах
Горячих ключей.

Здешнего хозяина зовут Кумэносукэ, он совсем еще ребенок. Его отец очень любил хайкай, настолько, что приехавший сюда однажды совсем еще молодой Тэйсицу почувствовал себя посрамленным его мастерством и, вернувшись в столицу, поступил в ученики к Тэйтоку, после чего слава о нем распространилась по миру. Говорят, что, став знаменитым, Тэйсицу никогда не брал с этой деревни плату за исправление строф. Но все это - преданья далекой старины.

Сора страдал от болей в желудке, а поскольку один из его родственников жил в провинции Исэ, в местечке Нагасима, то он решил, расставшись со мной, идти прямо туда. На прощанье он оставил мне такие строки:

Пускай где-то в пути
Упаду и больше не встану -
Эти хаги со мной…

Сора

Велика печаль того, кто уходит, велика досада того, кто остается, словно одинокие утки блуждают в облаках. Я тоже сложил:

Сегодня сотру
Имя твое, на шляпу
Ляжет роса.

Остановился на ночлег в обители Дзэнседзи, за пределами селения Дайседзи. Это все еще земля Kaгa. Сора тоже ночевал здесь прошлой ночью, вот что он мне оставил:

Ночь напролет
Слушаю: ветер осенний шумит
За домом в горах.

Разлуке нашей всего одна ночь, а кажется, что между нами тысяча ри. Устроившись на ночлег в общей келье, я тоже прислушивался к шуму осеннего ветра, но вот небо посветлело и послышались светлые голоса читающих сутру, скоро донеслись звуки била, и я пошел в трапезную. Сегодня я должен идти в Этидзэн, а потому спешил пораньше спуститься в сад, но молодые монахи, с бумагой и тушечницей, гурьбой следовали за мной по пятам до самого низа лестницы. В этот миг с ивы в саду осыпались листья, и я торопливо написал, уже в сандалиях:

Двор подметя,
Шагнул за ворота, но ива у храма
Уронила листву.

Подойдя к границе Этидзэн, я сел в лодку в бухте Есидзаки и, оттолкнувшись шестом, поплыл к Сосне на Перекате - Сиогоси-но мацу.

Ночь напролет
Буря волны вздымает.
И лунный свет
Стекает - капля за каплей -
С веток сосны Сиогоси.

Сайге

Одной этой песней исчерпана красота многих видов. Добавлять к ней еще хоть слово - все равно что отращивать ненужный палец.266

Со старцем из монастыря Тэнрюдзи в Маруоке меня связывало давнее знакомство, поэтому я решил навестить его. Кроме того, некто Хокуси из Канадзавы, намереваясь проводить меня, дошел вместе со мной как раз до этого места. В пути он не пропускал ни одного живописного вида, размышлял обо всем увиденном и время от времени делился со мной своими прекрасными замыслами. Теперь же пришла пора прощаться, и я сказал:

Исписанную
Бумагу срываю с веера.
Печаль расставанья.

Пройдя пятьдесят те по горной тропе, посетил монастырь Эйхэйдзи. Это обитель учителя Догэна. Наверное, он руководился самыми благородными побуждениями, оставляя память о себе здесь, в далеких горах, на расстоянии тысячи ри от столицы.

Фукуи в трех ри отсюда, поэтому после ужина снова двинулся в путь, но в наступающих сумерках продвигался весьма неуверенно. В Фукуи живет старик-отшельник по имени Тосай. Однажды, не помню точно в каком году, он приехал в Эдо нарочно, чтобы навестить меня. Было это давно, лет десять с лишним тому назад. Стал я расспрашивать о нем: очень ли одряхлел, да и жив ли вообще, и мне сказали, что он в добром здравии, и указали место, где он живет. Свернув в сторону от шумных городских улиц, я подошел к бедной хижине: по стенам вились стебли "вечернего лика" и луффы, "петушиные гребни" и кусты кохии прятали от взора калитку. "Да, это здесь", - подумав, я постучал в дверь, и на стук вышла какая- то невзрачная женщина. "Откуда изволит пожаловать почтенный монах? - спросила она. - Хозяин ушел к одному человеку, живущему по соседству. Коли есть у вас какое дело, вы можете найти его там". Было ясно, что это жена Тосая. Домик же был таков, какие описывают в старинных повестях. В конце концов мне удалось разыскать старца, и я провел в его доме две ночи, затем продолжил свой путь, рассчитывая полюбоваться полной луной в гавани Цуруга. Тосай пожелал сопровождать меня и, забавно подоткнув подол своего платья, бодро двинулся вперед, показывая мне дорогу.

Скоро вершина Белого корня - Сиранэ-га такэ исчезла из виду и впереди показалась вершина Хинага такэ. Перешли через мост Асамудзу, и вот он - тростник у залива, уже весь в метелках.

Миновали Соловьиную заставу - Угуису-но сэки, прошли через перевал Юноо, послушали первые крики гусей в горах Каэруяма у замка Хиути и, на четырнадцатый день к вечеру добравшись до гавани Цуруга, позаботились о ночлеге. В ту ночь луна была особенно яркой. "Наверное, и завтра ночью будет так же", - предположил я, но хозяин ответил: "В наших северных краях трудно предугадать, какова будет следующая ночь - ясная или пасмурная", - и угостил нас вином, после чего мы отправились поклониться святилищу Кэи. Там находится усыпальница государя Тюай. Благоговейный трепет охватывает при виде древних храмовых стен, лунный свет льется сквозь ветви сосен, и белый песок перед святилищем сверкает, словно покрытый инеем. "Давным-давно Второй патриарх, преподобный Таа, дать изволив великий обет, собственноручно скосил траву вокруг святилища, принес камни и песок, высушил болота, избавив таким образом приходящих сюда паломников от дорожных невзгод. Так и повелось с тех пор приносить к святилищу белый песок. Это называется "принос песка", - вот что рассказал мне хозяин постоялого двора.

Блики светлой луны
На песке, принесенном сюда
Святыми отцами.

На пятнадцатый день, как и предсказывал хозяин, пошел дождь.

Полнолуние.
Но погода на севере
Так переменчива.

На шестнадцатый день небо прояснилось, и, решив набрать пурпуровых ракушек, мы сели в лодку и направили ее к Цветному побережью - Ироно хама. Если плыть по морю, то это в семи ри от Цуруга. Человек, которого звали Тэнъя, любезно позаботился о том, чтобы подготовили коробки с едой и бамбуковые сосуды с вином, приказал множеству слуг сопровождать нас, и, влекомые попутным ветром, мы добрались в мгновение ока. На побережье среди редких рыбацких хижин одиноко стоит храм Хоккэдэра. Там мы выпили чаю, подогрели сакэ, и это помогло справиться с тоской, которую навевали наступающие сумерки.

Как же тоскливо!
Этот залив не уступит и Сума
Осенней порой.

Отхлынет волна -
Вперемешку с ракушками - сор
Из лепестков хаги.

Я попросил Тосая записать все, что произошло в тот день, записи эти мы оставили в храме.

Роцу встретил меня в Цуруга, чтобы вместе идти в Мино. Наняв лошадей, мы добрались до Оогаки, где встретились с пришедшим из Исэ Сора, а скоро, подгоняя коня, появился Эцудзин, и мы собрались в доме у Дзеко. И днем и ночью навещали меня старинные друзья: Дзэнсэн, отец и сын Кэйко и многие другие. У меня возникло чувство, будто я вижу людей, которые, давно покинув этот мир, возродились в ином обличье, отчего было и радостно, и немного грустно. Дорожная усталость еще не покинула меня, но поскольку шел уже шестой день Долгой луны, я снова сел в лодку, надеясь успеть поклониться святыням Исэ.

На две половинки
Распалась ракушка. В Футами
Уходит осень.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

И пресно-сухое и сочно-яркое, и могучее и эфемерное - многое прошло перед взором учителя, когда путешествовал он по северным тропам: беспечно пускаясь в путь, восторженно хлопал в ладоши, опуская голову на изголовье, запечатлевал увиденное в душе. Иногда надевал плащ и шел вперед, влекомый духом странствий, иногда, присев у дороги, наслаждался прекрасным видом. И так, сотней разных чувств обуреваем, русалочьим жемчугом слез смачивал кисть. И это все - странствия, это - вместилище дарований! Жаль одного - что оказался человек этот слишком слаб и что прибавилось у него в бровях седины.

Написал Сорю, начало лета Седьмого года Гэнроку (1694) 
 
Вы читали прозу и поэзию японского классика Мацуо Басё в переводе на русский язык.