главная хокку.ру
содержание:
 
Басе   1
Басе   2
Басе   3
Басе   4
Басе   5
Басе   6
Басе   7
Басе   8
Басе   9
Басе 10
Басе 11
Басе 12
Басе 13
Басе 14
Басе 15
Басе 16
Басе 17
Басе 18
Басе 19
Басе 20
Басе 21
Басе 22
Басе 23
Басе 24
Басе 25
..

Мацуо Басе: Проза - хайбун

Мацуо Басё - Проза - хайбун

ХВОРОСТЯНАЯ ЛАЧУГА

Не удовлетворенный городской жизнью, которую вел последние девять весен и осеней, переезжаю в окрестности Фукагава.

Восхищаюсь человеком, сказавшим некогда: "Чанъань всегда был городом богатства и славы. Труден путь того, кто с пустыми руками, без денег". Не потому ли, что и сам я беден?

К хворостяной лачуге
Вихрь горстку листьев подбросил -
Воды вскипячу для чая.

<1680>

ХОЛОДНАЯ НОЧЬ

Сплел себе травяную хижину в Фукагава неподалеку от речной развилины: вдали виднеется снежная вершина Фудзи, вблизи - качаются на волнах корабли, из чужедальних приплывшие стран. Провожая глазами белопенный след, на рассвете оставленный ими", слушая, как в сухом тростнике шумит ветер, уносящий былые сны, коротаю день, когда же склонится он к вечеру, присяду полюбоваться луной - и вздохну о пустом кувшине, прилягу на изголовье - и посетую на тонкое одеяло.

Весла, скрипя,
Бьют по волнам - душа леденеет.
Ночь, слезы.

<1681>

ПОСЛЕСЛОВИЕ К СОБРАНИЮ "ПОЛЫЕ КАШТАНЫ"

В книге, которую называют "Каштаны", есть строфы на четыре вкуса.

Одни, потягивая вино поэтического духа Ли и Ду, хлебают кашу поучений Ханьшаня. Такие строфы не доступны обычному взгляду и обыкновенным слухом не уловимы.

Другие выделяются особой отрешенностью и утонченностью - частые гости в горной хижине Сайгё, они, что каштан с червоточиной, какой и не подберет никто.

Некоторые выражают сполна любовное чувство. Говоря о старинном, вспоминают прелестные черты Си Ши, прикрывшейся длинным рукавом, или чеканят на золотых монетах лицо Комурасаки. Сюда же можно отнести и обвитые плющом вешалки для платья в спальне обитательницы покоев Шаньян. В худших упоминается юная дева, живущая под крылышком у попечительных родителей, или постоянно бранящиеся невестка и свекровь. Чувства, предметом которых являются монастырские послушники или юные актеры театра Кабуки, тоже не обойдены вниманием. Простыми словами передавая содержание стихов Бо Лэтяня, приходят на помощь неискушенным.

Есть же строфы подвижные, не признающие различия между ложным и истинным, они шлифуются на драгоценных треножниках, знаки закаливаются в Драконьем ключе. Их берегут как свое самое заветное сокровище, никому, кроме тебя, не принадлежащее, и трепещут, поджидая похитителей из будущих поколений.

<1683>

В БАМБУКОВОЙ ЧАЩЕ

Когда задержался на несколько дней в Ямато, в селении под названием Такэ-но ути, местный староста ежеденно навещал меня, стараясь, как видно, отвлечь от мыслей о тяготах пути. Человек он истинно незаурядный. Душа его воспаряет высоко, плоть же с теми, кто помышляет о сене, хворосте, фазанах и зайцах: взвалив на плечо мотыгу, входит он в сады Юаньмина, ведя за поводья быка, сопутствует отшельнику с горы Цзишань. К тому же, имея должность, он служит и в службе не знает устали. Дом его беден и, похоже, бедность ему по душе. И кто, как не этот человек, умеет, урывая минуты отдохновения у городской суеты, достичь душевного покоя?

Хлопковый гребень.
Чем не лютня? Ласкает слух
В бамбуковой чаще.

<1683>

ПОСЛЕСЛОВИЕ К "ПУТЕШЕСТВИЮ В ИСЭ"339

Все это - не более чем досужие речи, невзначай сорвавшиеся с недостойных уст, подобно травам без корней, они не цветут и не плодоносят.

Так вот, в тот год, когда Кикаку обрел пристанище под столичным небом, он свел короткую дружбу с господином Керай из рода Мукаи, вместе пили они вино, вместе беседовали за чашечкой чая, и раз за разом Кикаку наставлял его, открывал сокровенные тайны пресного, соленого, терпкого, невесомого, начиная с того, что лежит на поверхности, и кончая тем, что прячется в глубинах - по одной капле воды познал тот характер сотни рек.

Нынешней осенью, взяв с собой младшую сестру, Керай отправился в Исэ. Оставив позади продуваемую осенними ветрами Сиракаву, продвигались они вперед, ночами стелили на ложе стебли прибрежных мискантов, и все, что трогало их души, оба запечатлевали на бумаге, запечатлев же, отправляли "почтительнейше" в мою травяную хижину. В первый раз, увидев, восхитился, во второй раз, произнеся вслух, забыл обо всем. В третий же раз, прочтя, ощутил, сколько в этом покоя. О да, он достиг всего, чего только можно достичь на этой стезе.

Восток ли, запад -
Одной печалью пронзает
Осенний ветер.

<1684>

СЛИВА У ИЗГОРОДИ

Зайдя как-то навестить одного человека в его убежище, обнаружил, что хозяина нет дома, - как мне сказали, он отправился в паломничество по монастырям, - хижину же охранял какой-то старик. Рядом у изгороди пышно цвела слива. "Вот кто чувствует себя здесь хозяином!" - невольно воскликнул я, старик же ответил: "Но ведь изгородь эта не наша…" На это я сказал:

Нет хозяина дома.
И даже слива цветет сегодня
За изгородью чужой.

<1686>

СНЕЖНЫЕ ШАРЫ

Некий Сора поселился по соседству с моей хижиной и с тех пор ни утра, ни вечера не проходит без того, чтобы мы не сообщались: то он меня навестит, то я его. Когда я готовлю еду, он помогает мне собирать хворост и разводить огонь в очаге, вечерами же, когда я кипячу воду для чая, он приходит и стучит в мою дверь. По натуре это человек, склонный к затворничеству, и нас с ним связывает несокрушимая дружба. Однажды вечером, когда он пришел ко мне, падал снег…

Огонь разведи,
Я же порадую взор твой -
Снежный скатаю шар.

<1686 >

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ ЖИВУЩИМ УЕДИНЕННО

Ну и разленился же этот старик! В последнее время даже гости стали докучать мне, и я многажды клялся себе: "Не буду больше ни с кем видеться, не буду никого к себе звать!" И только лунной ночью или снежным утром сердце сжимается от безмерной тоски по другу! Молча пью вино, самого себя спрашиваю, самому себе отвечаю. Распахнув дверь хижины, любуюсь снегом, пригубив вина, берусь за кисть, потом откладываю ее… Ну что за безумный старик!

Пью вино,
Но заснуть все трудней и трудней.
Снежная ночь.

<около 1688>
 
Вы читали прозу и поэзию японского классика Мацуо Басё в переводе на русский язык.