главная хокку.ру
содержание:
 
китайские стихи   1
китайские стихи   2
китайские стихи   3
китайские стихи   4
китайские стихи   5
китайские стихи   6
китайские стихи   7
китайские стихи   8
китайские стихи   9
китайские стихи 10
китайские стихи 11
китайские стихи 12
китайские стихи 13
китайские стихи 14
китайские стихи 15
китайские стихи 16
китайские стихи 17
китайские стихи 18
китайские стихи 19
китайские стихи 20
китайские стихи 21
китайские стихи 22
китайские стихи 23
китайские стихи 24
китайские стихи 25
..

Тао Юань-мин: стихи китайского поэта

Стихи о разном

* * *
В мире жизнь человека       не имеет корней глубоких.

Упорхнет она, словно       над дорогой легкая пыль.

И развеется всюду,       вслед за ветром, кружась, умчится.

Так и я, здесь живущий,       не навеки в тело одет…

Опустились на землю —       и уже меж собой мы братья:

Так ли важно, чтоб были       кость от кости, от плоти плоть?

Обретенная радость       пусть заставит нас веселиться,—

Тем вином, что найдется,       угостим соседей своих!

В жизни время расцвета       никогда не приходит снова,

Да и в день тот же самый       трудно дважды взойти заре.

Не теряя мгновенья,       вдохновим же себя усердьем,

Ибо годы и луны       человека не станут ждать!

* * *
К ночи бледное солнце       в вершинах западных тонет.

Белый месяц на смену       встает над восточной горой.

Далеко-далеко       на все тысячи ли сиянье.

Широко-широко       озаренье небесных пустот…

Появляется ветер,       влетает в комнаты дома,

И подушку с циновкой       он студит в полуночный час.

В том, что воздух другой,       чую смену времени года.

Оттого что не сплю,       нескончаемость ночи узнал.

Я хочу говорить —       никого, кто бы мне ответил.

Поднял чарку с вином       и зову сиротливую тень…

Дни, — и луны за ними, —       покинув людей, уходят.

Так свои устремленья       я в жизнь претворить и не смог.

Лишь об этом подумал,       и боль меня охватила,

И уже до рассвета       ко мне не вернется покой!

* * *
Краски цветенья       нам трудно надолго сберечь.

Дни увяданья       отсрочить не может никто.

То, что когда-то,       как лотос весенний, цвело,

Стало сегодня       осенней коробкой семян…

Иней жестокий       покроет траву на полях.

Сникнет, иссохнет,       но вся не погибнет она!

Солнце с луною       опять совершают свой круг,

Мы же уходим,       и нет нам возврата к живым.

Сердце любовно       к прошедшим зовет временам.

Вспомню об этом —       и все оборвется внутри!

* * *
Солнце с луною       никак не хотят помедлить,

Торопят друг друга       четыре времени года.

Ветер холодный       обвеял голые ветви.

Опавшей листвою       покрыты длинные тропы…

Юное тело       от времени стало дряхлым,

И темные пряди       давно уже поседели.

Знак этот белый       отметил голову вашу,

И путь перед вами       с тех пор все уже и уже.

Дом мой родимый —       всего лишь двор постоялый,

И я здесь как будто       тот гость, что должен уехать.

Уехать, уехать…       Куда же ведет дорога?

На Южную гору:       в ней старое есть жилище.

* * *
Послушная ветру       сосна на высоком обрыве —

Прелестный и нежный,       еще не окрепший ребенок.

И лет ей от силы       три раза по пять миновало;

Ствол тянется в выси.       Но можно ль к нему прислониться?

А облик прекрасный       таит в себе влажную свежесть.

Мы в ясности этой       и душу провидим и разум.

За вином

* * *
Я поставил свой дом       в самой гуще людских жилищ,

Но минует его       стук повозок и топот коней.

Вы хотите узнать,       отчего это может быть?

Вдаль умчишься душой,       и земля отойдет сама.

Хризантему сорвал       под восточной оградой в саду,

И мой взор в вышине       встретил склоны Южной горы.

Очертанья горы       так прекрасны в закатный час,

Когда птицы над ней       чередою летят домой!

В этом всем для меня       заключен настоящий смысл.

Я хочу рассказать,       и уже я забыл слова…

* * *
Хризантемы осенней       нет нежнее и нет прекрасней!

Я с покрытых росою       хризантем лепестки собрал

И пустил их в ту влагу,       что способна унять печали

И меня еще дальше       увести от мирских забот.

Хоть один я сегодня,       но я первую чару выпью.

А она опустеет —       наклониться кувшин готов.

Время солнцу садиться —       отдыхают живые твари.

Возвращаются птицы       и щебечут в своем лесу.

Я стихи распеваю       под восточным навесом дома,

Я доволен, что снова       жизнь явилась ко мне такой!

* * *
Забрезжило утро, —       я слышу, стучатся в дверь.

Кой-как я оделся       и сам отворять бегу.

«Кто там?» — говорю я.       Кто мог в эту рань прийти?

Старик хлебопашец,       исполненный добрых чувств.

Принес издалёка       вино — угостить меня.

Его беспокоит       мой с нынешним веком разлад:

«Ты в рубище жалком,       под кровлей худою живешь,

Но только ли в этом       судьбы высокий удел!

Повсюду на свете       поддакивающие в чести.

Хочу, государь мой,       чтоб с грязью мирской ты плыл!»

«Я очень растроган       участьем твоим, отец,

Но я по природе       согласья и не ищу.

Сторонкой объехать       пусть даже не мудрено,

Предав свою правду,       я, что ж, не собьюсь с пути?

Так сядем покамест       и долг отдадим вину.

Мою колесницу       нельзя повернуть назад!»

* * *
Вот бывают же люди, —       даже в доме одном живут,—

Что принять, что отбросить —       нет единства у них ни в чем.

Скажем, некий ученый       в одиночестве вечно пьян.

Или деятель некий       круглый год непрестанно трезв.

Эти трезвый и пьяный       вызывают друг в друге смех.

Друг у друга ни слова       не умеют они понять.

В рамках узости трезвой       человек безнадежно глуп.

Он в наитье свободном       приближается к мудрецам.

И стихи обращаю       я к тому, кто уже хмельной:

Лишь закатится солнце,       пусть немедля свечу берет!

* * *
В убогом жилище       прилежных рук не хватает,

И дикий кустарник       мои захватил владенья.

Отчетливо в небе       видны парящие птицы.

Безлюдно и тихо —       не слышно шагов прохожих…

Мир так беспределен       во времени и в пространстве,

А жизнь человека       и ста достигает редко.

А годы и луны       торопятся, как в погоне.

Виски обрамляя,       давно седина белеет…

Когда не отбросишь       забот о преуспеянье,

То все, чем живешь ты,       окажется слишком жалким!

Подражание древнему

* * *
Далеко на востоке       живет благородный ученый,

И одет он всегда       в неприглядное, рваное платье,

И из дней тридцати       только девять встречается с пищей,

И лет десять, не меньше,       он носит бессменную шапку.

Горше этой нужды       не бывает, наверно, на свете,

А ему хоть бы что —       так приветлив на вид он и весел.

Я, конечно, стремлюсь       повидать человека такого.

И пошел я с утра       через реки и через заставы.

Вижу — темные сосны,       сжимая дорогу, теснятся.

Вижу — белые тучи       над самою кровлей ночуют.

А ученому ясно,       зачем я его навещаю.

Сразу цинь он берет,       для меня ударяет по струнам.

Первой песней своей —       «Журавлем расстающимся» — тронул

И уже ко второй,       где «луань[534] одинок», переходит…

Я хотел бы остаться       пожить у тебя, государь мой,

Прямо с этого дня       до холодного времени года!

* * *

С хвоей темно-зеленой       это дерево в тесном доле…

И зимою и летом       остается оно таким.

Год проходит, и снова       видит дерево снег иль иней.

Разве кто-нибудь скажет,       что не знает оно времен?

Мне наскучило слушать       каждый день здесь мирские речи.

Отыскать себе друга       я приду в столицу Линьцзы.

Там, в Цзися, как я слышал,       много тех, кто книги толкует.

Эти люди помогут       разрешить сомненья мои.

Я собрал свои вещи,       даже день отъезда назначил,

Даже перед разлукой       попрощался уже с семьей.

Но я все же колеблюсь,       не успев уйти за ворота.

В дом вернусь и присяду       и еще подумаю раз.

Нет, мне вовсе не страшно       то, что путь окажется долгим.

А одно только страшно, —       что обманут люди меня.

Вдруг да в нашей беседе       не сойдется их мысль с моею,

И навек я останусь       лишь посмешищем для других…

Все что сердце тревожит,       трудно выразить мне словами.

Чтоб с тобой поделиться,       написал я эти стихи.

* * *

Посадил я однажды       у Янцзы на прибрежье туты.

Думал — минет три года,       и дождусь урожая листьев.

Но когда на деревьях       начала разрастаться зелень,

Вдруг беда их постигла —       перемены в горах и реках.

Ветром сбило с них листья,       изломало голые ветви,

А стволы их и корни       все уплыли в седое море…

Шелкопрядов весенних       накормить уже больше нечем,

И у зимнего платья       не осталось теперь надежды…[536]

Я, сажая деревья,       сам не выбрал повыше место.

Что же пользы сегодня       от моих сожалений горьких?  
 
Вы читали стихи китайского поэта Тао Юань-мин. Китайская поэзия: Тао Юань-мин переводы стихов поэтов Китая из антологии khokku.ru