Мацуо Басё – Путевые дневники
ПО ТРОПИНКАМ СЕВЕРА (продолжение)

Прошло немало безотчетно-томительных дней, но вот наконец мы добрались до заставы Сиракава, впереди лежал ясный путь, и чувства наши обрели долгожданный покой. Недаром здесь когда-то искали возможности отправить письмецо в столицу… Застава же эта – одна из знаменитых трех застав, и человек, к изящным занятиям склонный, не может равнодушно пройти мимо. Ветер осени свищет в ушах, вспоминаются алые листья кленов, и покрытые молодой листвой деревья кажутся особенно прекрасными. Рядом с сверкающими белизной цветами унохана пышно цветет белый терн, право, вряд ли и снежный пейзаж был пленительнее. Невольно вспоминается запечатленный кистью Киесукэ случай, происшедший некогда с одним человеком, который, переезжая через эту заставу, переоделся в нарядное платье.

Украшу хоть шляпу
Цветком унохана в честь
Знаменитой заставы.

Сора

Мы продвигались все дальше, и скоро переправились через реку Абукума. Слева – высокие горы Аидзунэ, справа – горная гряда, за которой лежат земли Иваки, Сома, Михару-но се, Хитати, Симоцукэ. Когда мы проходили по Болоту Отражений – Кагэнума, небо было затянуто тучами, и на дороге ничто не отражалось.

На станции Сукагава мы навестили Токю, и он задержал нас на несколько дней. Прежде всего он спросил: “С чем прошли вы через заставу Сиракава?” И мы принялись рассказывать: “Измученные долгой дорогой, мы испытывали сильнейшую усталость и телесную, и душевную, к тому же заворожили нас окрестные виды, думы о прошлом истерзали сердце, и мысли наши были слишком неповоротливы. Но поскольку упускать такой случай показалось тем более обидным, то вот…

Вот первая встреча
С поэзией Севера – песня
“Сажающих рис”.

К этой строфе была сочинена вторая, затем и третья, и в конце концов образовалось целых три свитка.

Рядом с постоялым двором в тени большого каштана жил удалившийся от мира монах. Место это показалось мне очень тихим и уединенным, – наверное, так же было в тех далеких горах, где собирали конские каштаны “тоти”, и я записал на первом попавшемся листке бумаги:

“Слово “каштан” – пишется знаками “западное и дерево”. Полагая, что связано оно с Чистой землей на Западе, Просветленный Геги всю жизнь свою из этого дерева делал себе посохи и столбы для хижины.

Люди этого мира
Пройдут мимо, цветов не заметив.
Каштан у стрехи”.

Если выйти из дома Токю и пройти около пяти ри, то там, за постоялым двором Хивада, есть гора Асака. Совсем недалеко от дороги. Место вокруг болотистое. Приближалось время срезать водяной рис кацуми, поэтому я стал расспрашивать людей: “А какую траву называют ханакацуми?” – но не нашлось ни одного, кто бы это знал. Пока мы ходили по болотам, твердя: “Кацуми, кацуми”, солнце опустилось за края гор. От Двух сосен – Нихонмацу повернули направо и, взглянув на каменную пещеру Куродзука, заночевали в Фукусима.

Когда рассвело, мы отправились на поиски селения Синобу, желая посмотреть на камень Со Смятенным Узором. Расположенное у подножья горы селение оказалось совсем маленьким, а сам камень наполовину ушел в землю. Какой-то деревенский мальчишка, подойдя, рассказал нам следующее: “В старину камень находился на вершине вон той горы, но жители деревни, рассердившись на прохожих, которые рвали зеленые злаки, чтобы испытать их на камне, сбросили его в долину, и он упал передом вниз”. Что ж, похоже на правду.

Сажая ростки,
Руки, привыкшие красить ткань,
Так же проворно снуют…

 Миновав переправу Лунный круг – Цуки-но ва, мы оказались у постоялого двора, название которому – Над стремниной – Сэ-но уэ. Место, где когда-то стоял дом правителя Сато, находится на расстоянии одного с половиной ри отсюда, если, повернув налево, идти вдоль края гор. Узнав, что это где-то на равнине Сабано, неподалеку от селения Иидзука, мы пошли туда, влекомые желанием непременно отыскать то, что осталось от этого славного жилища, и в конце концов оказались у Круглой горы – Маруяма. Здесь-то и находилась когда-то усадьба правителя Сато.

Местные жители показали нам место у подножья, где можно было различить остатки главных ворот. Слушая то, что они рассказывали, я проливал слезы, к тому же рядом в старом храме сохранились погребальные камни всех домочадцев. Особенно тронули меня таблички с именами двух невесток. “Даром, что женщины, слава об их отваге разнеслась по всему миру!” – подумал я, и рукава мои увлажнились. Вот вам и Камень Льющихся слез, не так уж он далеко! Когда я вошел в храм и спросил чаю, оказалось, что в этом храме как драгоценные реликвии хранятся большой меч Есицунэ и дорожный сундучок Бэнкэя.

Меч, сундучок –
В дни пятой луны поставьте и их
Рядом с бумажным змеем.

А было это в первый день пятой луны.

В ту ночь заночевали в Иидзука. Там есть горячие ключи, поэтому мы сначала побывали в купальне, потом завели речь о ночлеге, и попали в очень бедный дом с обстановкой просто-таки нищенской, циновки лежали там прямо на земляном полу. Фонарей тоже не оказалось, воспользовавшись скудным светом от тлевших в очаге углей, мы кое-как устроили себе ложе и сразу же легли. Ночью гремел гром, все время лил дождь, крыша протекала прямо над тем местом, где мы лежали, блохи и комары кусались нещадно, так что уснуть не удалось. В довершение всего у меня начался приступ давно мучившей меня хронической болезни, и я едва не испустил дух. Но вот наконец рассвело, и мы снова тронулись в путь. После дурно проведенной ночи я чувствовал себя неважно, поэтому мы наняли лошадей и поехали до станции Кори верхом. Хоть и тревожился я, не зная, позволит ли мне недуг одолеть лежащий впереди далекий путь, но все-таки постепенно сумел укрепить свой дух, – да и в самом деле, коль скоро решился я пуститься в скитания по глухой провинции смиренным паломником, коль скоро отказался от мирской тщеты и постиг бренность суетных устремлений, то, даже если и суждено мне встретить смерть в пути, значит, такова воля небес, – черпая бодрость в таких мыслях, я верно и свободно продвигался вперед, и скоро мы миновали Датэ-но Оокидо.

Когда остались позади замки Сироиси и Абумидзури и мы оказались в уезде Касадзима, то сразу же спросили у людей, где находится могила То-но тюдзе Санэкаты. “Вон видите, справа вдали у подножья гор виднеются две деревеньки, – ответили нам, – их называют Минова и Касима. Там-то вы и найдете и само святилище бога-покровителя путников, и знаменитые “сухие стебли травы”. Мы чувствовали себя совершенно разбитыми, ибо дороги из-за летних ливней были скверными, а потому, взглянув на святилище издалека, не задерживаясь, двинулись дальше. Подумав, что в период летних дождей весьма кстати оказаться в Минова – Круг Плаща или в Касадзима – Остров Дорожной Шляпы, я сложил:

Остров Дорожной Шляпы,
Где он? Размокли дороги
В пору Пятой луны.

Заночевали в Иванума.

Сосна Такэкума и в самом деле приводит в изумление. Ясно, что дерево не утратило своего прежнего вида – раздваивается от самых корней. И уж конечно, сразу вспоминается монах Ноин. Кажется, в те давние времена человек, который был назначен правителем в страну Митиноку, приказал срубить эту сосну и сделать из нее сваи для моста через реку Наторигава, во всяком случае не зря же Ноин сказал: “Не осталось и следа”. Вот так одни поколения срубали сосну, другие ее снова сажали, однако ныне она выглядит так, как подобает выглядеть тысячелетней сосне, и радует взоры своим благолепием.

Сосной Такэкума
Предстань перед взором путников,
Поздняя вишня.

Такое стихотворение я получил на прощанье от человека по имени Кехаку.

Еще глядя на вишни,
Помышлял о сосне, вот она, предо мной.
Третья луна позади.
 
Вы читали прозу и поэзию японского классика Мацуо Басё в переводе на русский язык.